НЕДЕЛЯ 7-АЯ ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ. ПРЕПОДОБНОГО СИСОЯ ВЕЛИКОГО
19.07.2026
19 июля, в Неделю 7-ю по Пятидесятнице и празднование памяти преподобного Сисоя Великого, на Патриаршем подворье при храме иконы Божией Матери «Троеручица» были совершены праздничные богослужения. Накануне было совершено Всенощное бдение. В сам праздник были совершены две Божественные Литургии.
Сегодня мы вспоминаем преподобного Сисоя Великого — египетского пустынника, который 60 лет подвизался в той самой пещере, где до него жил Антоний Великий. Полторы тысячи лет назад, в 300 километрах от Каира, на высоте 1150 ступеней, он нёс свой монашеский подвиг. Но запомнился он не только суровостью жизни, а удивительным чудом: по его молитве ожил мёртвый отрок, которого принёс к нему безутешный отец. Сам старец даже не знал, что мальчик умер, — просто сказал ему: «Встань, пора выходить», — и тот встал.
Вот так естественно, без пафоса, через него действовала Божия благодать.
И тут самое поразительное: узнав о случившемся, Сисой не возгордился, а опечалился. Он строго-настрого запретил рассказывать об этом при жизни — и только после его кончины тайна стала известна. Почему такая реакция? Потому что он увидел опасность тщеславия: на одной чаше весов — несколько десятилетий жизни для воскрешённого, на другой — вечная гибель собственной души от гордости. Для него спасение души было дороже любого внешнего чуда. Это урок для нас: даже самое великое добро можно совершить неразумно, если движет им страсть, а не смиренное послушание Богу.
Как же нам правильно смотреть на святых? Первый, ложный взгляд — видеть в них недостижимые звёзды, которыми можно только любоваться издалека. Тогда икона становится просто постером, а вера — воспоминанием о героях прошлого. Но есть другой взгляд: святые — это те, кто в полной мере исполнил те же духовные законы, что даны и нам. Их пост, молитва, терпение — не магия, а путь, пусть и в неизмеримо большей степени. Если я положу хоть крупицу их труда, я тоже получу мир в душе. В этом — подлинный смысл канонизации: не чтобы просить у святых защиты, а чтобы подражать им.
Вот, например, наставление Сисоя: «С полным терпением переноси бесчестие, отвергни свою волю и всё, что ведёт к суете, — и обретёшь покой». Мы часто говорим: «Это не для нас, у нас работа, заботы». Но это не оправдание, а самообман. Чем больше мы отсекаем лишней суеты, тем яснее становится ум, тем глубже молитва и радость общения. Мы не обязаны есть три сухарика в неделю, но сама направленность — освободить место для Духа — доступна каждому. Это не безумие, а высшая математика духа, где побеждает не количество, а качество сердца.
И главное — не бояться, что у нас не получится «как у святых». Дьявол искушает нас крайностями: либо всё, либо ничего. Но святые показывают, что важен сам шаг, даже миллиграммный. Мы можем молиться в скорбях — это естественно, как дышать, но ещё важнее — стремиться к христианской совести, а не к внешним оценкам. Пятёрка с подлой совестью — поражение, двойка с чистой душой — победа. Пусть же память Сисоя Великого вдохновляет нас не на заочное поклонение, а на маленькое, но верное подражание.
Сегодня мы вспоминаем преподобного Сисоя Великого — египетского пустынника, который 60 лет подвизался в той самой пещере, где до него жил Антоний Великий. Полторы тысячи лет назад, в 300 километрах от Каира, на высоте 1150 ступеней, он нёс свой монашеский подвиг. Но запомнился он не только суровостью жизни, а удивительным чудом: по его молитве ожил мёртвый отрок, которого принёс к нему безутешный отец. Сам старец даже не знал, что мальчик умер, — просто сказал ему: «Встань, пора выходить», — и тот встал.
Вот так естественно, без пафоса, через него действовала Божия благодать.
И тут самое поразительное: узнав о случившемся, Сисой не возгордился, а опечалился. Он строго-настрого запретил рассказывать об этом при жизни — и только после его кончины тайна стала известна. Почему такая реакция? Потому что он увидел опасность тщеславия: на одной чаше весов — несколько десятилетий жизни для воскрешённого, на другой — вечная гибель собственной души от гордости. Для него спасение души было дороже любого внешнего чуда. Это урок для нас: даже самое великое добро можно совершить неразумно, если движет им страсть, а не смиренное послушание Богу.
Как же нам правильно смотреть на святых? Первый, ложный взгляд — видеть в них недостижимые звёзды, которыми можно только любоваться издалека. Тогда икона становится просто постером, а вера — воспоминанием о героях прошлого. Но есть другой взгляд: святые — это те, кто в полной мере исполнил те же духовные законы, что даны и нам. Их пост, молитва, терпение — не магия, а путь, пусть и в неизмеримо большей степени. Если я положу хоть крупицу их труда, я тоже получу мир в душе. В этом — подлинный смысл канонизации: не чтобы просить у святых защиты, а чтобы подражать им.
Вот, например, наставление Сисоя: «С полным терпением переноси бесчестие, отвергни свою волю и всё, что ведёт к суете, — и обретёшь покой». Мы часто говорим: «Это не для нас, у нас работа, заботы». Но это не оправдание, а самообман. Чем больше мы отсекаем лишней суеты, тем яснее становится ум, тем глубже молитва и радость общения. Мы не обязаны есть три сухарика в неделю, но сама направленность — освободить место для Духа — доступна каждому. Это не безумие, а высшая математика духа, где побеждает не количество, а качество сердца.
И главное — не бояться, что у нас не получится «как у святых». Дьявол искушает нас крайностями: либо всё, либо ничего. Но святые показывают, что важен сам шаг, даже миллиграммный. Мы можем молиться в скорбях — это естественно, как дышать, но ещё важнее — стремиться к христианской совести, а не к внешним оценкам. Пятёрка с подлой совестью — поражение, двойка с чистой душой — победа. Пусть же память Сисоя Великого вдохновляет нас не на заочное поклонение, а на маленькое, но верное подражание.
ПРОПОВЕДЬ ИЕРЕЯ ИОАННА СУХОДОЛОВА В ДЕНЬ ПАМЯТИ ПРЕПОДОБНОГО СИСОЯ ВЕЛИКОГО
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа! Всех с воскресным днём, с памятью преподобного Сесоя Великого (Сисоя Великого).
Кто он такой? Полторы тысячи лет назад, представим себе Египет, 300 километров от Каира – монастырь. От него идём в гору, 1150 ступеней, вверх находим пещеру, в ней подвизался Антоний Великий. И спустя буквально два десятилетия туда, в эту пещеру, вселился преподобный Сисой Великий и 60 лет подвизался. Великий.
Ну, и о всяком святом в памяти остаются какие-то его чудеса. Он прославился тем, что воскресил мёртвого. Как же это было? Один мирянин собрался к нему с сыном за советом, за какой-то просьбой. По дороге сын умирает, но отец с верой несёт этого сына, доходит до келии преподобного, и сначала падает ниц, кладёт умершего сына своего и сам ниц падает. Преподобный Сисой выходит, благословил, всё как надо сделал. И надо было им уже уходить, выходить. Ну, отец встал, вышел – отрок лежит. А Сисой не знал об этом, что он уже мёртвый; думал, что как-то медлит, надо ему подсказать. И он отроку сказал: «Отрок, встань, пора выходить тебе». И он встал и вышел. И вот так воскресил Господь по молитвам. Ну, каким молитвам, понимаете? Это даже не был волевой акт Сисоя. Это было естественное сияние его души, и этот свет осиял и оживотворил бездыханное тело – снова вернулся дух. Великое чудо. Но велико не это. Велико... Что же потом было?
Когда Сисою рассказали, в общем, что здесь произошло, – он, как вы думаете, что сделал? В Отечнике святого Игнатия Брянчанинова там несколько наставлений преподобного Сисоя, и также этот случай описан. Так вот, Сисой опечалился, что он совершил это. И это поразительно. Как это можно – такое великое добро сделать? Он опечалился, строго-настрого сказал: никому, никогда, пока я не умру, чтобы никто об этом не слышал, не знал. Наверное, тайну сохранили. Но после его блаженной кончины и до нас через полтора тысячелетия дошли вот эти замечательные сведения – опечалился.
Почему же? Как нам понять святых? Сначала посмотрим, что есть два воззрения на святых: одно правильное, другое неправильное. Сейчас посмотрим, какое правильное.
Первое. Святые – это незаурядные личности, то есть не в ряду стоящие, мы в ряду, а они незаурядные, то есть они какие-то особенные, от нас отличающиеся. Они как уникумы, как звёзды на небосводе. Понимаете, мы восторгаемся ими, они светят нам, мы туда взоры устремляем, но никогда до них не долетим, ну и не приблизимся, потому что как есть там ближайшая звезда – четыре года свет летит, нам точно туда не попасть, ни на какую из ближайших звёзд – недостижимая. И мы можем только сидеть вечерком, созерцать красоту вот этого Божьего творения.
Но мы понимаем, что это неправильный взгляд на святых. Потому что какие последствия? Ну, это они, а это я. Куда мне? Даже стремиться. Ну, портрет, то есть фотографию, икону, конечно, дома повешу. Так вот буду вспоминать, какие славные времена и герои были. Но ничем тогда икона не будет отличаться от любого кумира, которые там хоть в музыке, хоть в искусстве – обвешиваются картины, и кто-то так подражает им. Тогда икона стоит в одном ряду с этими постерами. Неправильный взгляд. Этот взгляд не стимулирует нас к христианской жизни, потому что недостижимо, нам кажется.
Второй взгляд. Святые – это особенно преуспевшие и исполнившие в себе, в своей жизни закономерности духовной жизни. То есть они преуспели в тех закономерностях, в которых живём и все мы. Если плоды поста – это есть, собственно, мир души, это такое бодрствование души, то у нас мера своя, у них мера запредельная в отношении к нам. То есть никогда мы эти три сухарика в неделю не дойдём до такой степени, действительно подвига, но, созерцая их – три сухарика в неделю, и Господь их животворил, и Мария Египетская только два зёрнышка взяла – и хватит мне подкрепиться.
И в этом что, торжество закона какого? Ну, что Господь, если надо, Он тебя прокормит. Белки, жиры, углеводы – это всё хорошо, конечно, знать и понимать, какая там энергетическая ценность всех продуктов, но есть что-то выше, чем эта математика. Есть Дух, который животворит, и Он так животворит и нас.
Порой голова говорит, что надо вот так сделать, но голова нехорошая говорит, такая боязливая голова, такое рассуждение, страстное рассуждение. Оно говорит: ну что, это же неразумно, как же там, ну в плане даже поста такого – это всё равно безумство, да, любой пост, кто-то скажет. А мы скажем: да нет, место хоть освобожу для Духа Святаго внутрь себя. И оказывается, всё, что делает святой, всё то же самое полезно и мне слышать, и видеть, и подражать. И в своей миллиграммной доле я могу подражать.
Так возвращаемся к Сисою, который опечалился тем, что сделал великое чудо. Чему опечалился? Наверное, опасности тщеславия. Есть на одной чаше весов воскрешение человека, дарование ему жизни, ещё несколько десятилетий он проживёт на земле, а на другой чаше весов – вечная погибель души своей в данном случае. Но он так объективно смотрит: вечная погибель души. И вот что перевесит – десятилетия земной жизни или вечная погибель? И опечалился он тем, что это слишком рисково было.
Понятно, что это было невольно его чудо, и он был просто проводником Божьей воли, но он видел эти приоритеты. Есть что-то выше, чем просто вот какие-то вещи, и страх перед тем, что мы можем душу свою погубить, казалось бы, через доброе дело, но которое совершено неразумно, по страсти, по разгоречению крови, как отцы говорят, то есть эмоционально – разжалобили нас, и мы что-то делаем, или что-то ещё. Всё это проигрывает по сравнению с тем, что риск – с душе твоей.
Ну, также другой случай. Вот смотрите, открываем тот же Отечник и читаем. Авва Сисой Великий говорил: «С полным терпением и охотно переноси бесчестие, вполне отвергни свою волю, отвергни всё, что приводит к попечениям мира сего и к рассеянности. Отвергни всё это – и найдёшь спокойствие». Ну, куда нам? Мы живём в мире, где работа, все взаимодействия. Как там? Надо это попечение-то какое-то иметь. Невозможно. И всё. Человек, который имеет мировоззрение: «Я смотрю сейчас на звезду далеко светящую, ну, немножечко вижу я её, но никогда я не достигну», – он берёт и откладывает это, и не читает. О, это сложно, он непонятно, святые. Гордость нас говорит: «Я либо буду таким, либо никаким». Это как у нас, дьявол искушает нас: либо всё, либо ничего. Но обычно у нас ничего не бывает, потому что всё мы не можем достичь, и тогда у нас ничего. Ну всё, дьявол выиграл, это его был план.
А если мы посмотрим, что здесь какая-то закономерность – это как рассуждение учёного в своей сфере научной. Рассуждение: вот есть закономерность, что чем больше я буду свергать себя вот эту суету, тем больше спокойствия в душе моей будет. Чем больше вот эта рассеянность будет уходить, я буду сосредоточен на деле своём, на диалоге с человеком, на моменте молчания, на моменте, когда я что-то смотрю, – чем больше я буду сосредоточен, тем больше у меня будет спокойствие. И это время – не помеха. Уровень духовного труда, скажем так, не помеха. Это полезно и небесным светилам, и самому слабенькому человеку, как мы. Вот тогда мы поймём, что, оказывается, Отечник можно читать.
Оказывается, и преподобным, которых мы чтим - заблуждение такое, что святые созданы для того, чтобы к ним обращаться за помощью. Это великое заблуждение. Церковь утверждает: святой – вот этот данный человек теперь будет святой – не для того, чтобы мы записки или обращения просили у него защиту, покров и так далее. Не для этого ставится святой, а только для того, чтобы мы подражали ему. Вот и всё. Это единственная причина. Если сомнительный пример для подражания – ну давайте отставим, не надо. Может быть, он в Царстве Небесном, да, но церковный голос говорит: ну хорошо, он благочестивый подвижник, не святой, то есть сомнительный пример для подражания – ну ничего, хорошо, отставим. А вот это – без сомнения пример для подражания. Вот только одна причина, почему канонизируют у нас в нашей Церкви.
Дай Бог, памятуя и сегодня преподобного Сисоя Великого, да и многих других, действительно - мы вчера Сергия Радонежского упоминали, – подражать. Не то чтобы когда я иду на экзамен, ему обязательно молиться. Это естественно – молиться, когда тебе тяжело. Это как дышать, понимаешь, когда ты идёшь куда-то, да вообще всегда дышать – это естественно. Поэтому если ты в напастях, в скорбях, обстояниях не молишься, тогда непонятно, ты живой или не живой. Это естественно. Но другое дело, что мы используем святых в своих нуждах и печалях.
Видите, очень тонкая грань: где тут я использую, а где это естественное стремление к свету, к теплу - без вашего заступления я не буду христианином. То есть, ладно, пусть двойка будет. Двойка, но с христианской совестью – это победа. Пятёрка с совестью подлой – это поражение. Поэтому не пятёрки мы хотим, а христианской совести. Своим детям, да и сами себе.
Вот, пусть память только для того, чтобы подражать. Ну, потихонечку почитаем ещё раз вот эти наставления. Отечник доступен ну как никогда.
Помоги нам всем, Господь!